Щас спою

(no subject)

В голове завелись мысли, и придётся их куда-то выпускать. Ща начну. Если что — я предупредил.

Мысли по поводу ситуации с уволенной в Красноярске девочкой. Не о конкретной ситуации, не об отдельных мудаках, не о том, как всё плохо в бюджетных учреждениях — с этим и так всё любому здравомыслящему человеку понятно. О более глобальном.

Как-то так почти незаметно вышло, что настал информационный век. Не до всех ещё дошло, что это значит, до меня вот только сейчас начало. А значит это то, что все обо всех всё знают или, по крайней мере, могут узнать, если захотят, причём не в пределах отдельно взятой деревни, а на целом глобусе. И, казалось бы, плевать тебе на этих всех за исключением нескольких десятков человек, но ведь не факт, что и им на тебя плевать.

У тебя есть учётка в соцсети, бложек, хоть какая-то страничка в интернетах? Может ты ещё иногда там высказываешь своё отношение к окружающей действительности или, чего доброго, фоточки постишь? Да как тебе не стыдно! Ты же этим оскорбляешь в лучших чувствах буквально всех, кто это увидит! Даже тот, кто во многом с тобой будет соглашаться, рано или поздно найдёт хоть несколько букв, которые его возмутят. Что значит, возмущают — пусть не смотрит? Не может он не смотреть, и не может не возмущаться, когда ты фашист, либерал, пидорас, гомофоб, атеист, православный, репер, говнарь, нудист, ханжа, алкаш, трезвенник, наркоман, патриот, жид, хохол — нужное подчеркнуть.

Так уж мы, люди, устроены, что нам нужны враги. Жить без врагов нельзя. Если когда-то в доисторические времена и жило исключительно миролюбивое племя, то приходило менее миролюбивое, но не хуже освоившее обращение с дубинами, и сами понимаете, что из этого получалось. Групповой отбор, все дела. Тысячи лет отбирал, взять и отменить его результаты никак нельзя. Хоть в XX веке многие получили возможность заметить, что в условиях перенаселения и технического прогресса враждовать выходит весьма накладно, да и аморально пожалуй, но никуда от природы не денешься. И вот продолжаем мы выискивать себе врагов. Кто по старинке — по национальному признаку, кто более изощрённо — по наличию пирсинга, например. Принцип тут не особо важен, главное — чтоб можно было чётко различить своих и чужих. Всяческие соцсети — просто идеальное место для поиска и тех, и других. Можно прямо там совершать набеги и срать в комментах, а можно и придумать, как в реале жизнь испортить. Способов масса, и все их интернет облегчает. Можно быстренько донос наклепать на сайте госуслуг — даже ходить никуда не надо. Ну а если вы с друзьями не ленивые, и решили нехорошего человека у подъезда отпиздить, то без проблем выясните, где этот подъезд находится, и как туда проще добраться; можете и такси сразу вызвать.

Существует мнение, что срачики в интернетах должны снижать уровень агрессии в реале. В какой-то степени так и происходит, но есть и другой момент. Если в реале круг общения чисто физически ограничен, и поссориться сразу с большим количеством народа не так-то просто, то пара популярных постов или частое комментирование таковых запросто может добавить несколько сотен недругов. Причём не имеет ни малейшего значения, живут они от тебя через дорогу, за три с половиной тысячи километров или вообще в другом полушарии: у всех у них при желании могут дотянуться до тебя руки — только подставься. А подставиться легко, ибо культура человеческая под нынешний уровень информатизации ещё не подстроилась. Как большинство публикующих что бы то ни было в интернете не отдаёт себе отчёт, что увидеть это может кто угодно (неограниченный круг лиц — так, что ли, в обвинительных заключениях принято писать?), так и те, кто видит, не понимают, что не следует относиться к увиденному чересчур серьёзно. Ну какое им до этого дело? Ан нет, выясняется, что дело есть, раз жалоба поступила — надо разобраться, а то следующая придёт уже на их бездействие, а кому оно надо. Ну и, конечно, историческое наследие, всё такое. Короче: в условиях переизбытка информации относиться к большей её части надо со здоровым пофигизмом, а этому, оказывается, надо учиться. Пока не научимся (а научимся, видимо, нескоро), будут жертвы. Ни за что обруганные, уволенные, посаженные, избитые и, наверное, даже убитые.

Если из того, что я написал выше, у кого-то сложилось впечатление, что всё плохо, отнюдь. Всё гораздо хуже, пока агрессии в интернетах (и не только) придают определённый вектор. Ну да тут я точно ничего оригинального не добавлю, если кто вдруг не в курсе — пусть гуглит словосочетания «информационная война», «кремлёвские тролли» и «психология толпы».

ща я его...

Объективность — это проблема

Не понимаю, как можно выдавать себя за доктора исторических наук, и при этом называть мразями тех, кто верит в архивные данные, а не в «священные легенды»? Товарищ мининистр, ну Вы уж или трусы наденьте, или крестик снимите.
физиономия

Саратов...

Каждый раз, возвращаясь отсюда, я испытываю приступ графомании. В поезде, однако, писать несподручно, а сутки спустя немного отпускает, но вот сейчас накрыло так, что пришлось расчехлить ноутбук и стучать по клавишам в тряском вагоне. За окном — деревья, облепленные гнёздами грачей, дачи, пруды и просто лужи. Начинается дождь.

***

Когда поезд неделю назад ехал вдоль улицы Шехурдина, возле пересечения с проспектом Строителей, две тётки в вагоне начали восхищаться чистым городом и белёными деревьями. Я бросил взгляд в окно, увидел грязные панельные дома и окончательно утвердился в мысли, что тётки беспросветно глупы. Подходить к окну, чтобы увидеть белёные деревья, не стал, потому что тогда стало бы видно и разбитые дороги, а в том, что их никто не отремонтировал, ни малейших сомнений у меня не было.

***

Вот я иду с вокзала в родительский дом (всегда один — нет, нет, не надо меня встречать), прохожу сначала мимо стадиона Локомотив, потом завода Газаппарат — тут, кажется, ничего не изменилось за всю мою жизнь. Деревянный дом на углу Степана Разина почти развалился, на нём объявление о продаже под застройку. Иногда я ходил мимо него в школу, как раз здесь надо было повернуть за угол и пройти ещё полквартала вдоль таких же домов и каких-то предприятий за огромными стальными воротами. Чаще, правда, мы с соседом ходили другой дорогой, чуть длиннее, но пролегавшей по более цивилизованным местам, где жили другие одноклассники. Школу эту, как и большую часть одноклассников, я не любил так сильно, что до сих пор стараюсь к ней не приближаться; наверное только раза два или три после седьмого класса видел её красное с белым здание, а к дверям и подавно не подходил.

4-й корпус медуниверситета недавно отремонтирован, так и светится ещё не начавшей облезать жёлтой краской. Рядом поставили памятник кому-то. Крыльцо, архитектором явно задуманное как главный вход, снова ведёт к двери — не такой большой, как изначально, стальной, а не деревянной, и, кажется, всё время закрытой, но всё же это выглядит не так странно, как заложенный кирпичом проём некоторое время назад. А 8-й и 9-й корпуса универа слева и справа нисколько не изменились — всё такие же серые и неуютные выкидыши советской архитектуры, разве что стали ещё более пыльными.

Вот и мой дом — серая пятиэтажная хрущёвка, каких тут сотни. Тоже особо не изменился, разве что во дворе не осталось никаких признаков асфальта или газонов. Всё покрыто однородным слоем пыли. Не видно даже щебня, который насыпали пару лет назад местные автомобилисты, чтобы можно было хоть как-то проехать, не увязнув в грязи. Гаражи, стоявшие во дворе по меньшей мере с перестроечных времён, постепенно разбирают: кто-то наконец сообразил, что это самострой, и владельцев начали штрафовать.

***

На следующий день иду по улице Рахова. В другом городе она, наверное, называлась бы бульваром, но здесь так не принято. Девочки студенческих лет красят грязный бордюр в белый цвет, той же краской недавно прошлись и по деревьям. Заканчивается месячник благоустройства перед приездом премьера. Под ноги надо смотреть очень внимательно, чтобы не споткнуться о вскрывшиеся вековые наслоения асфальта.

***

Подходим с Машей к 1-й больнице со стороны Новоузенской улицы. Как и другие посетители, перелезаем через невысокий забор, обходим корпус и входим в стальную дверь с тугой пружиной, увешанную грозными объявлениями про масочный режим и ещё что-то. Внутри неподалёку от двери стоит охранник в медицинской маске. Как мне потом рассказала Маша, иногда он спрашивает: «Маска есть?» В таком случае она достаёт из кармана помятую маску, показывает ему, убирает обратно и проходит. В этот раз вопросов нам не задают и, пройдя небольшим коридорчиком, мы оказываемся в вестибюле. Стеклянные двери парадного входа, выходящие на Новоузенскую, заперты. Сотрудница в клетушке возле дверей разговаривает с кем-то по телефону. «Да, карантин закончился, но всё осталось по-прежнему. Не знаю, наверное в связи с угрозой терактов. Нет, никого не пускаем.» Ждём разносчицу, отдаём ей пакетик, диктуем фамилию и номер палаты и уходим. Охранник стоит на прежнем месте, но почему-то уже без маски.

***

Мама решила перенести рассаду в бывшую бабушкину квартиру, на лоджию. Часть перетащила сама, часть несём мы с Машей. Полные сумки помидоры. Кто не в курсе, «помидора» — это такой саратовский термин, означающий до фига помидоров. С лоджии открывается вид на другую мою школу, точнее — лицей. Туда я, напротив, после окончания ходил с радостью, но теперь уже с трудом припоминаю, когда был в последний раз. Кажется, на десятилетие выпуска. А в этом году будет 15 лет. Вид отчасти перекрывает огромный тополь. Когда-то он был выше этого десятиэтажного дома, но за последние годы его основательно потрепало, в результате чего он уменьшился в размерах. Только ствол становится всё толще, уже даже не знаю, во сколько обхватов. Через месяц с небольшим весь двор будет засыпан пухом, и наверняка очередное поколение шалопаев будет поджигать его зажигалками.

***

Вообще по деревьям лучше всего заметен ход времени. Я вспомнил, что в детстве из нашего окна был хорошо виден высоченный пирамидальный тополь в соседнем дворе. Выглянул в окно — тополь на прежнем месте и стал ещё больше, не только в высоту, но и вширь — ветки уже не так плотно прилегают к стволу, как раньше. Но его почти не видно из-за закрывшего окно клёна. А ясеня, росшего у самого подъезда, давно уже нет; так давно, что я толком и не помню, был ли это действительно ясень или ещё один клён. На Московской улице деревья почти все извели, чтобы они не путались в паутине проводов. Когда-то красивейшие голубые ели у техникума Яблочкова пребывают в плачевном состоянии: одна совсем засохла, ещё одна или две намерены последовать её примеру. Деревья стареют вместе с городом, а новых почти не сажают.

***

Дома же выглядят по-разному в зависимости от того, кто о них заботится. Малоприметное некогда (а ещё раньше, во времена, которых я не застал, — наверняка краса и гордость всей улицы) здание между магазинами «Зенит» (ныне «Шатура-мебель») с одной стороны и «Руслан» и «Людмила» (ныне офис МТС и, кажется, ещё что-то мебельное) с другой сейчас просто-таки бросается в глаза своей заброшенностью на фоне щеголяющих свежей облицовкой соседей. Часть пыльных оконных стёкол разбита, от пыли не разобрать, какого цвета были стены, кровля хода в подвал просела и, видимо, крыша не в лучшем состоянии. Возле двери — две сияющих таблички. Из той, которая совсем новенькая, можно узнать, что этот особняк конца XIX века является памятником архитектуры и охраняется государством, а из другой — что тут находится Дом художника.

Возле здания родного 5-го университетского корпуса натянута полосатая лента — под крышей осыпается штукатурка, и в этих местах видно, что здание очень сильно поражено грибком. Наверное немногие знают причину этого, а я знаю. Когда я учился классе во втором или третьем, у нас ввели новый предмет — МХК. Учебников не было, программы скорее всего тоже, учительницу взяли откуда-то со стороны, и рассказывала она нам о чём ей вздумается, а чаще просто водила на экскурсии по городу или по немногочисленным саратовским музеям. Как-то, наверное, по случаю плохой погоды, мы сидели в классе, и она решила рассказать нам про строительство 5-го корпуса. Командовал им какой-то выдающийся архитектор, фамилию которого я, разумеется забыл, и было у него следующее ноу-хау: для того, чтобы раствор лучше схватывался, в него добавляли куриные яйца, по одному яйцу на ведро. Не знаю, почему мне это так хорошо запомнилось, ведь из всего курса я помимо этого только и усвоил, что слова «барокко» и «классицизм», но впоследствии вспомнил сей факт, когда, будучи студентом, созерцал пятна на потолке третьего этажа.

***

Просто удивительно, сколько новых домов строится вблизи Волги. Видимо, много желающих иметь квартиру с видом на реку, но при этом не слышавших про закон Бэра и не подозревающих, чем чревато строительство многоэтажек на правом берегу. Волга, конечно, сейчас уже не та, что раньше, и несколько десятков лет дома простоят без проблем, а что будет потом — застройщиков не волнует. В других же частях Саратова почти ничего не строится. Одно- и двухэтажные домишки, пригодные только под снос, стоят в самом центре, и в них до сих пор живут. Даже в девяностые, в эпоху долгостроев, город обновлялся более активно.

***

Торговые ряды возле Сенного рынка — наверное самая неизменная часть города. В детстве папа часто водил меня сюда по выходным, я подолгу разглядывал рыбок и попугаев, а потом мы шли искать какие-нибудь нужные ему железки, когда же у нас появился «Спектрум» — изучали списки записанных на аудиокассеты игр. Два самых крупных изменения с тех пор заключаются в том, что ещё лет пятнадцать-двадцать назад прилавки с навесами сменились «ракушками», и торговать здесь стали не только по выходным, а каждый день. Теперь железки ищу я, но точки с компьютерным хламом окончательно исчезли, и нужные мне разъёмы найти не удаётся. У одного продавца спрашиваю на всякий случай, но у него всё более крупное; мимо остальных с примерно таким же ассортиментом прохожу, не задерживаясь. Как и раньше, плавают в аквариумах рыбки, чистятся хомячки. Раньше цыплята, утята и даже козлята продавались тут в не меньших количествах, чем щенки с котятами, а сейчас попадается на глаза только одна коробка с перепелами.

В сам рынок не захожу, но когда я там был в декабре, удивился, до какой степени там всё как раньше, а ведь выгорел, говорят, полностью, и восстанавливался едва ли не с нуля. Только в магазине «Океан», видимо, пострадавшем сильнее всего, больше нет рыбы; теперь там торгуют исключительно коврами и мебелью. Мебельных магазинов вообще развелось невообразимое количество, почему — непонятно. Посетителей в них почти нет, а чтобы кто-то что-то покупал — я ни разу не видел. Но теперь мебелью занят и бывший универмаг «Меркурий», и бывший «Спортмастер» на Чернышевского, а уж более мелких магазинчиков — пруд пруди.

***

Со двора уже с полчаса доносится громкий мат и рокот двигателя старенького ЗиЛа. Не меньше пяти коммунальщиков с подъёмником занимаются заменой лампочки в фонаре над подъездом. Лампочка не горела ещё в мой прошлый приезд месяц назад. Ругаются на сломавшийся патрон, который нечем заменить. Наконец матерщина стихает. Так и не найдя большой патрон на замену, вкрутили обычную бытовую лампочку ватт на 60 и уехали.

***

Захожу в предбанник между дверями в офис МТС, который раньше был то ли «Руслан», то ли «Людмила», вставляю карточку в банкомат. Банкомат почему-то общается сугубо на английском языке, и вообще интерфейсом не сильно похож на привычные мне питерские банкоматы того же банка. Ну да ладно, выбираю счёт, сумму — 5000. На выбор предлагаются крупные, мелкие или разные купюры. Выбираю крупные. Банкомат задумывается на несколько секунд и заявляет, что он бы мне посоветовал ограничиться 4000. Такого поворота я никак не ожидал, однако начинаю всё сначала, только сумму ввожу вручную — 4000, купюры по-прежнему выбираю крупные. Банкомат опять задумывается, потом очень долго стрекочет счётчиком банкнот и наконец изрыгает пачку из сорока сторублёвок.

***

Говорят, приехавший-таки премьер велел развивать дороги. Кажется, он так ничего и не понял. Даже к его приезду в бюджете нашлись деньги только на краску. Асфальт не поменяли нигде, даже на центральных улицах. Такое на моей памяти впервые.

физиономия

Про Ростелеком, не к ночи будь помянут

В ряде областей деятельности конкуренция кипит-бурлит настолько сильно, что даже госкорпорациям приходится осваивать новые для них (но хорошо знакомые другим) методы работы. Вот например Ростелеком. Много ли вы про него знаете? Я — очень мало кроме того, что это монополист на рынке связи, и что дела с ним иметь ни в коем случае нельзя.

Некоторое время назад повадились к нам ходить ростелекомовские мальчики. Интересовались, пользуемся ли Интернетом, не хотим ли подключиться к ним на заманушных условиях, получали вежливый отказ и уходили. Потом пришёл другой мальчик. Он и не подумал представляться. Вместо этого он сказал, что проверяет качество подключения и спросил, нет ли у нас жалоб. Крайне узнаваемый стиль работы, не правда ли? Я поглядел на его бейджик (с ним прокол вышел, да) и захлопнул дверь. Потом мальчики приходить перестали (то ли перешли на более новые дома, то ли он сделал пометку, что у нас ловить нечего), а я наивно решил, что это просто случайно экс-кирбист попался и проявляет самодеятельность.

О чём может поведать СМС о непринятом вызове с незнакомого номера? Иногда, если не полениться загуглить номер, очень о многом. Мне оно открыло наконец глаза на названную выше контору. Звонок был с московского номера, принадлежащего какому-то мутному «контакт-центру», из которого самым разным людям названивают с предложением взять кредит, подключить Интернет или сделать ещё что-то, о чём не просили. Судя по фоновому шуму, звонят не из колл-центров, а откуда придётся. Ни одному из тех, кому звонили, не назвали организацию, которую представляют, и не сказали, откуда взяли номер телефона. В моём случае, однако, догадаться о последнем было крайне просто: звонок был на саратовский номер, которым я практически не пользуюсь, и который светил в последнее время только в одном месте — в саратовском же офисе Ростелекома, где писал заявление на отключение городского телефона в бабушкиной квартире. Разумеется, никакого разрешение на передачу моих персональных данных левым организациям я не давал.

Но что такое персональные данные? Ерунда полнейшая, конечно же. Только ими дело не ограничивается. Левые люди занимаются обзвоном действующих, бывших и потенциальных клиентов, и платят им наверняка не за число звонков, а за результат. Что получается в итоге? А получается наблюдавшаяся мной в том же офисе очередь к консультанту из желающих задать один и тот же вопрос: почему это пришёл счёт на такую немаленькую сумму? Консультант лезет в базу и объясняет, что вот, мол, была подключена такая-то услуга. Нет, никто без вашего ведома подключить не мог. Это можно сделать только в личном кабинете или в офисе. Какие звонки? Нет, никто у нас никому не звонит и ничего подключить не предлагает.

Вот такие вот гиперактивные продажи. Если захотите воспользоваться услугами Ростелекома — десять раз подумайте. Если не передумаете — проконсультируйтесь со своим психиатром.

P. S. Только сейчас узнал об истории почти трёхлетней давности, когда Ростелеком перерезал оптику ряда конкурентов в Питере. А ведь именно тогда накрылся мой Интернет от «Лайнера», о чём я до сих пор продолжаю жалеть: до того момента ни одного разрыва™ замечено не было, и личный кабинет был зело удобный…

физиономия

О спаме

Не любите ли вы спам так, как не люблю его я? Меня он просто-таки люто бесит. Я вообще рекламу недолюбливаю и пытаюсь от неё всячески избавляться, а когда её нагло пихают по каналам связи, предназначенным для куда более важной для меня информации, — это я воспринимаю как полнейшее хамство. Ну правда, я привык все СМС читать незамедлительно, а почту — в течение максимум нескольких часов после получения, потому что мало ли, вдруг что срочное. И ради этого отвлекаюсь от текущих дел, а вижу предложение купить сыр пармезан с доставкой по Москве.

Но, как ни странно, писать этот пост я начал не ради того, чтобы поплакаться. Дело в том, что на днях я осознал очень простую вещь, которая оказалась к тому же и очень полезной. Раньше мой мозг был отравлен кучей информации о различных байес-фильтрах, грейлистах, DNS-блоклистах и прочих страшных словах, связанных с борьбой со спамом на принимающей стороне. Суть их в том, что каждый борется за свой ящик (а админ — за все ящики на своём сервере), а спамеры изобретают обходные пути, которые работают в большинстве случаев. До кого-то не дошло письмо — не беда, ещё до тысячи человек дойдёт.

Read more...Collapse )
физиономия

(no subject)

Даже когда, казалось бы, всем на всех наплевать, всё-таки есть люди, которые делают своё дело просто потому что оно нужное и полезное. Такие люди не могут не внушать уважение. И если те, кому положено обеспечивать этих людей необходимым для выполнения работы, беспокоятся только о наполнении собственных карманов и иногда, для разнообразия, о геополитике, остаётся надеяться на немногих сознательных и порядочных граждан. Так что я оставлю это здесь:


https://planeta.ru/campaigns/eger_help/
физиономия

Что именно крадет у пользователя Windows 10. Первая попытка анализа

Оригинал взят у nyka в Что именно крадет у пользователя Windows 10. Первая попытка научного анализа

Выпуск Windows 10 уже наделал больше шума, чем все предыдущие релизы от Microsoft вместе взятые. И причина вполне понятна — в новой операционной системе найдены беспрецедентные средства контроля за пользователем. Некоторые эксперты уверены, что наступает новая эра в IT, когда свободный пользователь исчезнет как класс. Каждому человеку будет присвоен инвентаризационный номер, на каждого будет составлено досье на основании данных из его личной переписки, перемещений, SMS и т.д.

Хотя картина в целом уже понятна, результаты первых попыток провести научный анализ были опубликованы только на днях. Исследователи вооружились сетевыми мониторами, средствами отладки и иными профессиональными инструментами и заглянули внутрь Windows 10, чтобы понять: что именно Windows 10 крадет с компьютера пользователя.

Дальше...Collapse ) источник
физиономия

Оккервильские стрекозы, апрель

В прошлом году проявлять интерес к стрекозам я начал где-то с конца мая. Как выяснилось, из-за этого я кое-что упустил. Дело в том, что Представители рода Серолюток (Sympecma) из семейства люток (Lestidae) зимуют во взрослом состоянии, и поэтому начинают летать самыми первыми. Так, Серолютку бурую (S. fusca) я повстречал в этом году уже в середине апреля:

Sympecma fusca, самец

Это самец. А вот самка:

Sympecma fusca, самец

По цвету они практически не различаются. Из-за окраски разглядеть их на фоне сухой травы непросто; мелькнувшая на фоне неба или воды стрекоза, садясь, тут же скрывается из виду. Не исключено, что именно по причине невзрачности я их и не заметил в прошлом году (ну не только же в апреле они летают, в самом деле).

Как можно заметить, в отличие от Люток (Lestes) и подобно всем остальным представителям равнокрылых стрекоз Серолютки складывают крылья вдоль тела.